Категории каталога

Досье на персонажей [15]
Анкеты героев

Форма входа

Поиск

Друзья сайта

    Наш баннер



    Ролевая игра Сильмариллион RPG
    Вампирские Хроники RPG Gold Gardens
    Царство Ночи

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Мини-чат

200
Среда, 14.11.2018, 03:35
Приветствую Вас Гость
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Каталог файлов

Главная » Файлы » Досье на персонажей

Эфраим Ури Сойфер
[ ] 14.06.2009, 14:20
1. Полное имя + прозвище
Эфраим Ури Сойфер, так же известный как «Гешефт»

2. Возраст
28 лет

3. Род занятий
Посредник

4. Характер
Эфраим умный. Причем умный, если так можно выразиться, по-умному – то есть никогда в жизни не допустит, чтобы его мозги способствовали обретению лишних проблем. Поэтому когда того требуют обстоятельства, Гешефт суть дурак дураком.
Основная отличительная черта – непоколебимое спокойствие, выработанное приспособлениями к оригинальным жизненным условиям, речь о которых пойдет в биографии. Вывести Эфраима из себя не просто сложно, а нереально. Даже в отношении личных оскорблений Сойфер придерживается того принципа, что от того, назовут его мерзавцем или благородным доном суть вещей не изменится ни на йоту. Единственное, что способно Гешефта несколько вывести из равновесия – это звонок матери, но надо быть справедливыми – госпожа Сойфер вообще может кого угодно вывести из равновесия прямиком в контуральные потоки сознания.

В общении Эфраим открыт, дружелюбен и неизменно вежлив, но впечатление портит (и порой довольно сильно) неуемная ироничность, граничащая с сарказмом. Если дать Гешефту точку опоры – он будет издеваться и над ней. За это он не раз во время службы в армии бывал справедливо гоняем расарами и прочими начальственными чинами, за это в Хармонте не раз почти получал по лицу, но как-то выкручивался. Возможно, от того, что все его саркастичные издевки редко обусловлены стремлением непосредственно унизить человека или серьезно задеть его самолюбие. Хотя, конечно, случалось…
В качестве оправдания можно сказать только то, что над собой Эфраим иронизирует ничуть не реже, чем над всеми остальными. То есть – двадцать четыре часа в сутки.

5. Внешность
Достаточно высок – 187 см., худощавого телосложения.
Волосы темно-каштановые, глаза – карие; близорук и достаточно часто ходит в очках. Лицо в целом обезображено следами нескольких поколений интеллигенции. Нос характерный.
В одежде непритязателен и предсказуем: в городе это джинсы и футболки/свитера серых и синих цветов, в Зоне однозначно предпочитает комок.

На аватаре будет Ноа Уайл.

6. Биография
По рождению Эфраим, конечно же, сабра. То есть доподлинно известно, что на момент его появления на свет его дорогие и уважаемые мамеле и татэ таки были полноправными гражданами Израиля со всеми вытекающими последствиями. Однако любой, рискнувший проследить местообитания предков рэба Сойфера чуть далее был бы обречен сгинуть навек в умопомрачительных подробностях исхода евреев отовсюду. Ну да, да, старая как мир истина: чем больше евреев собирается в одном месте – тем больше они собираются в другое.
И вот, гонимые вечным лозунгом «Надо ехать!», предки Эфраима успели засветиться чуть ли не на всех континентах этой несчастной планеты… однако, хватит. Достаточно упомянуть, что в роду Сойферов присутствовали выходцы из Польши, России, Германии, Украины, Молдовы, США, Аргентины и, кажется, Грузии.
Но вообще он – сабра, да. Родился, вырос и возмужал на ограниченных в пространстве и затерянных во времени просторах Эрец-Исраэль, и, надо сказать, так до сих пор и не понял, почему, собственно, этим малозависящим от него фактом так гордится. Гордится люто, можно даже сказать – бешено. Что странно тем более, что на Святую Землю Эфраим не ступал уже лет шесть и не очень-то стремится.

Так вот, вернемся к нашим баранам. Родился рэб Эфраим Ури Сойфер в славном городе Беэр-Шева, чего сам себе не желал, но так вышло. Ходил в детский сад, плевать хотел на «красный цвет» и «тяжелую жару», поскольку привычен к оным был с грудничкового возраста и презрение к противогазам впитал с молоком матери, сосредоточенно на очень плохом, подцепленном в русском районе, великом и могучем матерящей Хейзболлу et cetera. Потом ходил в школу, стоически пассивно сопротивляясь запоздалым попыткам родителей направить его стопы в сторону хедера. Ходил в синагогу – даже с некоторым интересом и увлеченностью, впрочем, никогда не переходившей рамок интереса светского человека к религии, окружавшей его с младенчества.
Окончил школу, пошел в армию, отслужил в армии…

Впрочем, вот тут надо бы сделать небольшую сноску и лихо отмотать нить событий, дабы хоть частично осветить атмосфЭру (да-да, именно так и непременно с интонацией) дома Сойферов.
Беньямин Сойфер, отец немалого семейства, достаточно успешный, чтобы прокормить пятерых детей врач-стоматолог был и остается человеком тихим, спокойным и, кажется, давно уже достигшим состояния нирваны. То есть ничто в этом мире, будь то очередное обострение арабо-израильского конфликта, становление демократии в КНДР, высадка марсиан на Марсовом Поле в отсыревшем Санкт-Петербурге или космический взлет цен на апельсины, не способно лишить его душевного равновесия. У Беньямина для выработки столь беспрецедентного отношения к жизни было много времени… Очень много времени. Целых двадцать восемь лет брака с Тамар Сойфер, в девичестве – Кречмер.
Что же можно рассказать об этой женщине, невысокой, худенькой даже не взирая на пятерых детей и столь обманчиво хрупкой? Только не спрашивайте самого Эфраима, иначе он убежит от вас вдаль по коридору с нечленораздельными воплями, и будет так бежать до тех самых пор, пока не обретет свое пристанище в желтом доме, в комнате с мягкими стенами, белым потолком и видом на надежду.

В общем, придется изречь очередную всем известную истину: террорист отличается от еврейской мамы тем, что с террористом можно договориться.
В ней едва ли наберется пятьдесят килограммов живого веса, но не приведи Г-сподь кому-нибудь встретиться с ней на узкой тропинке, когда госпожа Сойфер пребывает в дурном расположении духа. Или даже в добром расположении духа… Это все не имеет ни малейшего значения, поскольку госпожа Сойфер всю свою жизнь добивается какой-либо цели и горе любому, заступившему ей путь, пусть и вообще без намерений. Эфраим всегда подозревал, что когда Г-сподь надумал многоступенчато и с затратой больших сил уничтожить Содом и Гоморру, он не сообразил вовремя, что можно просто создать Тамар Сойфер и, допустим, сообщить ей, что во-о-он на той улице живет негодяй, посмевший отобрать мороженое у ее Эфи. Дальше можно было бы расслабиться и отдыхать, созерцая с заоблачных высот, как хрупкая темноволосая женщина с кровожадным огнем в глазах разносит оба города по кирпичикам, а случайно уцелевшие в бойне горожане добровольно накладывают на себя руки и ноги, не в силах оправиться от ужаса и позора…

В общем, всей жизнью семьи руководила, конечно же, мама Эфраима, железной хваткой держащая в узде пятерых буйных отпрысков обоих полов и совершенно не нуждавшегося в каком-либо принуждении мужа. Собственно, именно благодаря ее уму, изворотливости и действительной любви к своей семье Сойферы держались на плаву, дети получали образование и выбивались в люди, а Беньямин делал карьеру, хотя малопонятно, как может сделать карьеру в Израиле врач-стоматолог, когда оных врачей-стоматологов на Святой Земле чуть ли не 100% от населения.

Эфраим, конечно же, маму любит; он вообще себе слабо представляет, как можно маму не любить, но зато очень хорошо знает, как мама может наступить на горло всем твоим песням одновременно, причем сделает это из самых лучших побуждений, причем в итоге окажется права, но сам ты как-то внезапно осознаешь, что еще немного – и твою личную, выданную на руки жизнь проживут за тебя. Нет, никто не спорит – хорошо проживут, лучше не бывает, но все-таки… Все-таки что-то тут не то и не так.
Поэтому Эфраим отслужил в армии и понял, что надо бы куда-нибудь деться, да так, чтобы быть вне пределов прямой досягаемости мамы. А сделать это можно было только одним способом – уехав из Израиля, а желательно вообще с континента, поскольку юный Сойфер к двадцати годам прекрасно понимал, что пределы одной страны для его мамы – не пределы, и даже Евразия ее не остановит, а вот океан, возможно, задержит хоть на какое-то время.
Приблизительно это он и сказал за субботним ужином через месяц после возвращения на гражданку, предварительно смягчив выражения настолько, что даже как-то терялся их общий катастрофический смысл. За столом воцарилась немая сцена. Тамар Сойфер превращала гифелте фиш в рыбную кашу, а трое братьев и сестра молча давились от смеха, предвкушая ЧТО сейчас выльется на голову неблагодарного отпрыска. Они свою маму тоже знали, ничуть не хуже Эфраима.
Однако в этот момент с неизвестной доселе стороны продемонстрировал себя Беньямин Сойфер, который ласково посмотрел на стремительно меняющую цвета супругу и глубокомысленно изрек:
- Ша, Тами. Наш мальчик уже большой и уже солдат. Дадим ему возможность самостоятельно прокакать свою жизнь, может, ему очень надо.
И мама Эфраима сдалась. В конечном счете, у нее было еще четверо детей и следовало принять в кратчайшие сроки все возможные меры, чтобы подобное не повторилось.

А сам Эфраим в течение недели собрал вещи и попутным самолетом вылетел в Соединенные Штаты Америки, питая какие-то невыветрившиеся западноевропейские иллюзии на тему свободы, возможностей и прочих несуществующих в реальном мире вещей.
Следующие шесть лет он кочевал из штата в штат, работая на самых разных должностях – от разнорабочего до личного переводчика, и подумывал уже где-нибудь осесть и, возможно, к вящему удовольствию ближних, жениться, но тут подвернулся гешефт, да к тому же гешефт столь нестандартный, что Сойфер моментально вспомнил, как в юности, тайком от мамы, таких увлечений не поощрявшей, до дыр зачитывал газеты со статьями о Посещении и даже ухитрялся в школе у непостижимых русских репатриантов выкупать за солидные суммы экземпляры одиознейшего в своей позиции «Ташлинского Агропрома». В общем, временно осевший в пригороде Хармонта Эфраим стал посредником, то есть человеком, чья непыльная, но муторная работа состояла в том, чтобы вывести друг на друга сталкеров и перекупщиков, при этом не засветить ни тех, ни других полиции и что-то на этом деле выгадать, чтобы можно было положить в карман и оплатить из него счета за электричество и воду.

В данной должности Эфраим и пребывает вот уже два года, с головой увязнув в не поддающемся описанию существовании Хармонта, бесконечных звонках, встречах и хитрой системе маскировки.
Единственное, что Эфраиму не нравится категорически – так это когда ему приходится, забыв обо всем на свете и в первую очередь о чувстве самосохранения тащиться вместе со сталкерской братией в Зону. Нет, Сойфер натура безусловно увлекающаяся и романтическая, но его взглядам на романтику куда больше отвечает пусть и не слишком безопасный, но понятный Хармонт, нежели Зона, о которой и говорить, в общем, нечего. Потому как слов таких пока еще не изобрели ни в одном из известных и неизвестных Эфраиму языков.
В результате сталкерам с ним как правило очень удобно – команды Эфраим, чья скорость реакции натренированна еще с армейских времен, выполняет мгновенно и беспрекословно, потому как давно уже уяснил, что это на городских улицах со сталкером можно спорить, а вот в Зоне если тебе сказали «Копай!», то для собственного благополучия единственный вопрос, который имеет смысл, так это «Как глубоко?».
Зато сам Сойфер после каждой такой вот вылазки забывает на некоторое время о своей нелюбви к алкоголю и последующему похмелью и пьет так, что возникают некоторые сомнения насчет национальной принадлежности.

7. Навыки, способности

Неплохо обращается с огнестрельным оружием – правда, после армии как-то особенно случаев не предоставлялось; так же на армейском уровне умеет оказывать первую помощь так, чтобы она по крайней мере не стала последней.

Из языков, помимо английского и родного с грехом пополам может объясниться на русском в стиле «Водка – пить, земля – валяться» и на идиш приблизительно в том же объеме.

Неплохо развито аналитическое мышление.

Более никакими полезными в быту навыками не обладает.

8. Инвентарь
Мобильный телефон – иначе это чревато слишком большими проблемами со стороны не дозвонившейся мамы, а Эфраим справедливо полагает, что жители Хармонта ему, в сущности, ничего плохого не сделали.
Сигареты и спички.

9. Дополнительные сведения
Родственники:
Мать – Тамар Сойфер, в девичестве – Кречмер.
Отец – Беньямин Цви Сойфер
Братья (младшие) – Натан, Аарон, Мэнахэм; сестра (младшая) – Лея.
Перечислить всех тетушек, дядюшек, бабушек и прочих не представляется никакой возможности.
Все проживают в Израиле и за пределы Святой Земли не стремятся.

Не любит официальных представителей правопорядка, то есть полицию во всех ее проявлениях.
Искренне привязан к своей семье. Матери серьезно побаивается.
Не сказать, чтобы сильно религиозен, но старается соблюдать кашрут – во всяком случае есть что-то не обладающее раздвоенными копытами и рогами и мешать мясное с молочным до сих пор никому заставить его не удалось.
Много курит, особенно во время и после посещений Зоны.
Категория: Досье на персонажей | Добавил: Лив
Просмотров: 981 | Загрузок: 0 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 1
1 Berttedaautot  
Достаточно интересная и познавательная инфа

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]